Черная ведьма желает познакомиться  - Марина Ефиминюк

Брент-старший стоял посреди комнаты и распутывал узел на галстуке, но при моем эпохальном явлении замер. На его месте, возможно, меня бы вообще парализовало от изумления, когда в камине вдруг вспыхнуло синее пламя, а потом ниоткуда появилась фигуристая девица в очках на носу, судорожно прикрывавшая тряпицами выпирающие прелести.

– Черная ведьма? – для чего-то спросил Уильям.

Нет, демон тебя дери, зубная фея глубокой ночью пришла за последними зубами Флинта, но навернулась с крыши в каминную трубу!

Один из моих личных ведьмовских заветов к будущим поколениям гласил: колдуй в любой непонятной ситуации. Что может быть непонятнее, чем стоять голой перед мужиком, подозрительно быстро справившимся с первым ошеломлением и нахально заломившим бровь? Следуя собственному принципу, я снова попыталась переместиться в спальню Дороти. Когда колдовское пламя погасло, то выяснилось, что я по-прежнему торчала в камине Уильяма, а в мою сторону был протянут шелковый мужской халат.

– Камины в особняке уже лет двадцать от черных ведьм опечатаны, дядькина причуда, – пояснил Брент-старший. – Сразу перемещают в погреб за решетку, но, похоже, со временем что-то в защите поистрепалось.

Очаровательно! Картер, пьяная бестолочь, забыл предупредить о заклятье! Опасаясь, что по голосу Уильям признает во мне Дороти, я сжала зубы, хотя от ледяного сквозняка, тянущего из дымохода, очень хотелось ими застучать.

– Бери. Не возьмешь? – Мужчина нетерпеливо потряс халатом и добавил с убийственной усмешкой: – К слову, я вижу твою грудь под этой тряпочкой… И не только.

Интересно, Уильям все еще страдал от заклятья честности или все-таки успел прикорнуть и теперь страдал от феноменального нахальства? Отворачиваться он не собирался и явно напрашивался на грубость. Съязвить, не открывая рта, у меня бы все равно не вышло, так что оставалось шокировать. С бесстыдством, достойным распутницы Брит, я уронила полотенца с туфлями. Не отводя взгляда, выдрала из рук мужчины халат и натянула на плечи, мгновенно утопнув в шелке, как в покрывале.

– Вылезай, – скомандовал хозяин спальни, а когда я не пошевелилась, то уточнил: – Может, мне тебе руку подать?

Нет, глазей в сторонке, как я тут буду с грацией коровы пытаться не покарябать голого зада о пики каминной решетки!

Однако, словно нарочно устыдив меня за злобные мыслишки, Уильям без страха или трепета перед черной ведьмой действительно подал руку и помог выбраться из камина. Встав босыми ногами на теплый ворсистый ковер в шаге от помощника, я вдруг с досадой обнаружила, что без привычных высоких каблуков едва достаю ему до подбородка. Необходимость смотреть на противника снизу вверх, задирая голову, была отвратительна.

– И что ты забыла в нашем доме? – требовательно вопросил он.

Наверное, мне бы пришлось вырубить Брента магическим разрядом, наплевав на риск снова очнуться голой в ледяном чулане, но ночь снова не задалась. В покои пожаловал еще один нежданный гость. Ну, как пожаловал… Картер, пьянее, чем был прежде, ввалился в спальню головой вперед и, повиснув на дверной ручке, хрюкнул:

– Ой! Не заперто… А ты не один?

Он прищурился, сфокусировав взор, и ткнул в мою сторону пальцем:

– Брат, отойти от исчадия ада! Она пережует твою жизнь и выплюнет!

Уильям ухмыльнулся и сунул руки в карманы. «Как интересно…» – говорил его взгляд. И тут Картер совершил то, что ни я, ни его старший брат никак не ожидали. Выказывая удивительную проворность для человека, едва державшегося на ногах, он сделал выпад вперед:

– Уходи, брат! Я ее задержу!

Я отшатнулась, он взмахнул руками и свалился на пол, откуда захныкал:

– Как ты могла соблазнить Уильяма, ведьма? Я думал, мы друзья!

Картер выдал нас с головой, на что Брент-старший расплылся в улыбке, больше похожей на волчий оскал.

Всем черным ведьмам известно, что если хочешь сохранить магическую лицензию, то свали всю вину за безобразие или на призрак, или на подельника, если таковой имелся.

– Я не виновата! Он сам пришел меня шантажировать! – немедленно выпалила я, ткнув пальцем в сообщника, когда тот вставал на карачки и, кажется, амбициозно намеревался вернуть вертикальное положение.

– Дороти?! – вздрогнул Уильям, немедленно узнавая мой голос…

Буду откровенна: сидящие на жестких стульях перед письменным столом Брета-старшего, мы с Картером представляли абсолютно жалкое зрелище. Сообщник едва пришел в себя (не без пары отрезвляющих магических щипков), беспрестанно икал и с тоской поглядывал на большую нетронутую кровать Уильяма, а я шмыгала носом от холода и делала вид, будто у черных ведьм не мог так безобразно громко бурлить набитый кровяной колбасой живот. Хозяин покоев стучал пальцами по крышке письменного стола, буравил нас тяжелым взглядом и выглядел строгим судьей.

– Значит, вы двое сговорились, чтобы обвести вокруг пальца дядьку? – произнес он.

Картер что-то нечленораздельно промычал и потянул трясущуюся руку к стакану с водой, скромно притуленному на край стола.

– Позвольте вмешаться, – подняла я пальчик. – Мы не сговаривались. Картер заставил меня приехать сюда шантажом.

– Ведьма! – буркнул тот, подавившись водой.

– Спасибо, что наконец признал, пьянь, – огрызнулась я едва слышно.